АлоэВера: о журналистах, творчестве и деньгах

1 ноября в рамках еженедельного проекта «Rock On» во Vmeste-баре выступила молодая группа из Екатеринбурга «АлоэВера». Музыка «АлоэВеры» — это  взволнованный женский вокал, где-то глубокие, где-то провокационные и ироничные  тексты и бойкие мелодии, в такт которым хочется пританцовывать.

Музыкальные критики и журналисты сравнивают творчество коллектива с ранней Земфирой и группой "Обе Две". Сравнивают так часто и упорно, что в интервью музыканты перестали отвечать серьезно на одинаковые вопросы, а на последнем мини-альбоме появилась песня «Легче», в которой ребята говорят журналистам: «Будь легче. Кроме танцев брать с нас нечего». С этого мы и начали разговор с вокалисткой группы и просто жизнерадостным человеком Верой Мусаелян.

— Есть группы, которые 25 лет отвечают на одни и те же вопросы, а у вас уже протест. Устали?

— Я не думаю, что мы устали от интервью, видишь, мы до сих пор отвечаем на вопросы. Просто я сама по образованию журналист и считаю, что к интервью нужно готовиться. Это же твоя работа. Ты хотя бы послушай песни перед встречей, это ведь важно, когда общаешься с музыкантами!  Я помню, сначала я давала интервью очень серьезно, очень честно отвечала на все вопросы. Но в определенный момент понимаешь, что ты хорошо отвечаешь, даешь хорошую информацию, а интервью го*но, это обидно. Тогда ты начинаешь веселиться, а что делать. Тем более у нас все ребята с хорошим чувством юмора, поэтому получается очень забавно. Но журналист шуток не понимает и интервью все равно получается плохим.

Я понимаю, что есть вопросы, которые нельзя не задать, но когда это не интересно ни журналисту, ни нам, ни нашим слушателям, вообще не понятно, зачем это происходит.  Поэтому мы написали такую песню.

— Вы говорили, что всегда отвечаете на вопросы честно.

— В том то и дело: говоришь правду, тебе не верят, что-то придумываешь – все считают, что это правда. Были истории, когда были такие интервью, что мы уже лежали от хохота, сил не было, а журналист все принимал за чистую монету и, вот как мы рассказали, так все и записывал.

Тебе повезло, что я сейчас одна, — смеется Вера. — Когда нас много – ни одного серьезного ответа не бывает.

— Но без серьезных вопросов никуда. Вы ведь уже достаточно популярная группа, у вас плотный гастрольный график…

— Начнем с того, что только чтобы польстить нам, можно сказать, что мы молодая популярная группа. Гастрольный график зависит от того, насколько твой директор донимает  организаторов в городах и клубах. А в принципе, не могу сказать, что мы популярные и известные. Может быть, только в определенных кругах, среди 8 000 человек, которые есть у нас в группе «В контакте». Среди них мы популярная группа.

— С этим можно поспорить, но не будем. Вам когда-нибудь приходилось менять музыку, слова, чтобы быть понятнее слушателю? В общем, подстраивались под запросы аудитории?

— Вообще не понимаю о чем речь! Мы делаем то, что нам нравится. Вот недавно мы сидели и записывали дома военные песни. Мы решили, что хотим сделать альбом военной песни. Параллельно мальчишки перепевают альбом «Стыд» в мужской версии. То есть, у нас границ и рамок нет абсолютно. Границы есть там, где есть большие деньги. У нас их нет.

— А желание быть на кого-то похожими было?

— Слушай, мне кажется, что сейчас все хотят быть такими особенными, что быть на кого-то похожим – это вообще стремно, — говорит Вера, явно издеваясь над «особенными». — А нас же постоянно сравнивают со всеми группами на свете. И самый финиш был, когда нас сравнили с группой «Градусы» и сказали, что мы очень похожи. И мы решили так… Помнишь, были «Тамагочи» 99 в 1? А стоили они всегда дешевле, чем нормальные игрушки  для ребенка. Вот билет на концерт Земфиры стоит 1500 или 2000 рублей, а на нас – 300 рублей. А говорят, что похожи. Поэтому мы решили быть максимально похожими на все группы, которые только возможны, билеты у нас дешевые, можно к нам прийти и за раз получить массу удовольствия и прям всех сразу послушать.

— Кстати, о деньгах. Вы же искали деньги через «Планету» (сервис, на котором аудитория может  пожертвовать деньги на новые проекты артистов. — авт)?

— Да, собрали 3 или 5 тысяч…

— А вообще такие сайты могут помочь молодым музыкантам?

— Мне очень часто рассказывают, что кто-то там собрал на «Планете» 80 тысяч, кто-то собрал 60. Ни разу у нас в жизни такого не происходило, и я вообще не очень люблю такие штуки, потому что если человек хочет заплатить нам деньги, «В контакте» есть номера счетов в банках и Яндекс-деньгах. Пожалуйста, если тебе реально хочется одарить нас деньгами, мы будем рады. А вот эти все системы, они берут проценты, ты же сам их раскручиваешь среди своих слушателей. В общем, это какая-то слишком долгая история, и у музыкантов нет ни времени, ни сил в этом разбираться.

— А теперь про мужскую версию альбома.

— Начнем с того, что однажды в гримерке я слышала, как ребята под гитару подъездными аккордами играли песню «несуразная», пели своими истошными мужскими голосами, надрываясь: «Яааа несуразнааяяя». У меня даже было видео на телефоне: я смотрела и смеялась, а потом решила, что свет должен это увидеть, и когда-нибудь ребята обязательно выпустят альбом.

— На одной из радиостанций вы играли акустическую программу. Это было очень здорово, абсолютно другой звук. Не планируете акустический альбом?

— Акустический альбом – это вряд ли, но мы периодически даем квартирники и акустические концерты. Даже в этом туре есть, по-моему, три города (мы пока не говорим каких), в которых помимо основного концерта будут квартирники.

—  Что касается альбомов: кто-то говорит, что это в прошлом, на дисках уже не заработаешь. В одном из интервью вы сказали, что так удобнее собирать песни «в одном месте». Но CD вы же все равно выпускаете?

— Выпускаем, но это больше как открытки, в очень ограниченном количестве. Они продаются на концертах, и никто не предполагает их тиражировать и зарабатывать на этом деньги. Все наши песни есть в интернете.

—  Я не нашел ваш сайт.

— Сайта у нас нет.

— Почему?

— Ну, во-первых, за него надо регулярно платить, а ты, по-моему,  уже понял, что это насущная проблема. Во-вторых, его надо делать: кто-то должен его нарисовать, пять человек из нас должны сказать, что им понравилось, а у нас с этим большие-большие сложности. Мы не раз брались за него. Кто-то рисовал, кто-то там выставлял, а потом мы решили, что, в общем, не будет у нас сайта. Есть группа в контакте, и там вся информация

— А эти споры в музыке тоже?

— Споры не в том, что кому-то нравится, а кому-то нет. Мы же все суперперфекционисты в том, что касается нашего творчества. Поэтому мы всегда единогласно говорим: можно сделать лучше. И все, нет никаких споров.

— А что ты сама слушаешь?

— Сейчас слушаю какого-то электронщика, слушаю «Electric guest», «Metronomy». Если честно, у меня есть такая проблема: я не запоминаю авторов и названия книг, которые я читаю, и которые мне нравятся. Так же с музыкой. У меня забит плеер песнями, я слушаю – мне нравится, потом через некоторое время друзья скажут: а послушай вот такое-то. Я скачаю и послушаю. А сказать, что я люблю такое вот направление, такой-то стиль, я в этом вообще не шарю абсолютно.

—  А бывает, что ты послушала исполнителя и думаешь, «хочу сделать так же»?

— У меня, наверное, такого нет,  потому что я отвечаю в основном за лирику, за песни, за мелодию, а там все по-честному, там нельзя сделать как у кого-то. То есть, я не могу послушать и сказать: я хочу написать так же. Я пишу о том, что позавчера случилось, и с этим ничего не сделаешь. Наверное, мальчишки уже могут сказать: «Давай попробуем барабаны как у кого-то там». А я все что понимаю: вот микрофон, и я пою.

— А кто приходит на концерты?

— Мы всегда думали, что мы группа для девочек. Маленьких, причем, 15-16 лет. Все оказалось вообще не так. Во-первых, оказалось, что наша аудитория – она взрослая с высшим образованием, старше 20 лет. А потом оказалось, что она у нас супер-взрослая, это солидные мужчины по 45 лет, которые приходят на наши концерты. Ребята мне говорят: «Вера, будь осторожна, им нравится совсем не музыка». Но они говорят, что им нравятся песни. И я надеюсь, что так оно и есть. Абсолютно разношерстная аудитория у нас, и очень много мужчин. Я думала, что все-таки больше женская лирика, женские песни. Вот мы были, по-моему, в Нижнем Новгороде, там было гораздо больше мужчин, и я спросила: вы сюда по собственной воле пришли или вас девушки ваши затащили? Они говорят: нет, сами. Странные какие-то ребята. Им вроде как приятно про себя слушать такие лестности.

— Как после концерта понимаете, что концерт удался?

— Если скачут после концерта все вместе, если Антоша (барабанщик) во время перерыва между песнями меняет рубашку и выжимает старую, если я в определенный момент забываю слова песни и говорю: ребята, я больше не могу, пойте сами, значит все удалось, все круто.

— А спели бы для пяти человек?

-Ну, неужели ты думаешь, что такого не было? Конечно, было. И всегда так: сначала 5 человек, потом 10, потом 15 и ты им очень радуешься, а потом опять 10 и ты не понимаешь почему, а потом однажды приезжаешь и вдруг 200 и ты: ого, ни фига себе!

— Какой самый большой зал собрали?

-Мы выступали на «Нашествии», там было много тысяч, а сольно мы собрали полный клуб «16 тонн» (больше 500 человек. – авт). Причем это была среда.

— А кто собирает в среду 15 человек, тому дают четверг…

— Да-да! Вот тоже все смеялись, когда мы говорили это на интервью, а это ведь правда. Правда, нам почему-то опять дали среду. Ну, ничего страшного.

— Думаете о будущем группы?

— Какое будущее? Мы не знаем, что случится завтра! Тем более живем в Москве, ездим на метро… Никто не знает, что будет с ним через несколько лет, а те, кто говорят, что знают, они лукавят. Я честно сейчас говорю: что будет дальше, я не знаю.

Организаторы концерта АлоэВера обещают порадовать нас еще несколькими интересными концертами. 8 октября состоится Rock-Halloween, перед новым годом нас ждет известный и долгожданный Cover-Fest, а весной в клубе "Дружба" выступят главные рок-герои Беларуссии — группа "Ляпис Трубецкой".

Беседовал Никита Герцев.