Open post

ПРОнефть. Роман Андросов о работе маркшейдера, возможностях геоинформационной системы и любви к географии

В разработке нефтяных месторождений роль маркшейдеров очень важна. Их участие начинается на этапе разведки, с определения границ месторождения и расположения разведочных скважин, и продолжается, когда добыча уже идет полным ходом. От точности маркшейдерско-геодезических измерений напрямую зависит качество работы буровиков и строителей. Бдительные контролеры границ горных отводов и норм земельного законодательства, эти специалисты сопровождают весь процесс разработки вплоть до рекультивации земель после завершения всех работ на месторождении.

Роман Андросов — ведущий маркшейдер управления маркшейдерско-землеустроительных работ «Газпромнефть-Оренбурга». Со времени его прихода в компанию молодым специалистом прошло более шести лет. За это время команда маркшейдеров предприятия увеличилась, а технологии шагнули далеко вперед. Но одно осталось неизменным – увлеченность своей профессией.

Региональное информационное агентство RIA56 продолжает серию партнерских материалов о профессиях, которые заинтересовали нас в нефтяной сфере. Публикация за публикацией мы знакомим читателей с людьми, которые работают в одной из ведущих отраслей региона, рассказываем о редких и популярных специальностях, раскрываем их с самых необычных сторон.

— Роман, как вы пришли в «нефтянку» и что повлияло на выбор именно этой специальности?

— Я с детства отличался техническим складом ума. Родители были строителями, и я тоже решил пойти по этой стезе. Закончив архитектурно-строительный факультет Оренбургского государственного университета по специальности инженер городского кадастра, полгода проработал в межевой компании. Потом меня пригласили в «Газпромнефть-Оренбург», где как раз требовались инженеры по землеустройству – и здесь началось самое интересное.

Нефтегазовая специфика была для меня незнакома, каждый день приносил новые знания и новые открытия. Потом я прошел курс переподготовки в Новосибирске и получил диплом горного инженера по маркшейдерскому делу – той специальности, по которой работаю сегодня. Но лучшим «университетом» стала практика и совместная работа с коллегами над созданием и продвижением проектов по улучшению рабочих процессов.

— Что это за проекты? Расскажите о них.

— Главная разработка, которой мы можем гордиться, — электронная геоинформационная система. В нашем ведомстве находится вся информация о том, где какой объект расположен, как к нему подходят коммуникации и так далее. Когда я только начинал работать в «Газпромнефть-Оренбурге», вся она, в основном, хранились на бумаге. Это было очень неудобно: чтобы узнать что-то, например, о строящейся скважине, нужно было найти и изучить документ.

Сейчас у нас целое управление, а тогда, в 2013-м, маркшейдерско-геодезический отдел состоял всего из нескольких специалистов. Но мы с коллегами с энтузиазмом взялись за дело и создали единую базу данных, состоящую из множества слоев. В нее можно подгружать различную информацию, включая данные аэрофотосъемки и пространственно-геодезических измерений, а главное – оперативно в нужный момент получать высокоточные сведения о расположении всех участков, объектов и коммуникаций, о проводимых работах, землепользователях и много другой необходимой для работы информации. Все это дает возможность в кратчайшие сроки и с высокой степенью детализации проектировать новые скважины с учетом уже имеющейся инфраструктуры.

— В чем заключается миссия маркшейдеров? Где начинается и где заканчивается ваша работа?

— Маркшейдеры полностью сопровождают процесс застройки и эксплуатации месторождения. Инженерные изыскания по части геодезии, изучение местности и составление карт проводятся параллельно с геологоразведочными работами. Затем начинается этап проектирования, поиски решения оптимального расположения объектов. Если коротко: геологи дают нам координаты точек под землей, куда нужно пробурить скважины, а мы определяем оптимальные «маршруты» скважин и коммуникаций к ним, расположение устьев на поверхности, учитывая рельеф местности, гидрографию и многое другое. При этом контролируем и то, как буровики «приходят» под землей к заданным целям. Важную часть работы составляют наблюдения за оседанием поверхности земли и деформациями инфраструктуры месторождений – резервуарными парками и высотными сооружениями. Для этого на наших месторождениях разработаны геодинамические полигоны и опорная маркшейдерская сеть.

На протяжении всего времени строительства мы следим за тем, чтобы подрядчики не нарушали границ, отведенных под стройплощадки, чтобы качественно был снят плодородный слой почвы и не происходило его перемешивание с минеральным грунтом, а после завершения строительства – за приведением участка в соответствие с целевым использованием земель.

— С каким оборудованием работают современные маркшейдеры? И насколько оно отличается от того, которое использовалось, скажем, двадцать лет назад?

— За двадцать лет в нашей профессии значительно изменились методы измерений и обработки данных. Прогресс в области геодезического оборудования, автоматизация и новейшее программное обеспечение позволили сделать нашу работу намного эффективнее, исключив человеческий фактор во многих процессах и расчетах. Вместе с тем, увеличились темпы добычи и поменялось законодательство. Технологии непрерывно совершенствуются, и мы тоже стремимся идти в ногу со временем.

Например, из полевых инструментов последнего поколения используем роботизированный лазерный сканер – автоматизированный оптический прибор. Он дает возможность получать данные о пространственно-геометрических характеристиках объекта в десятки раз быстрее, чем при использовании ручного оборудования. А современное программное обеспечение позволяет с точностью до кубического сантиметра рассчитать тысячные объемы объекта, будь то срез почвы, отвал грунта или шламовый амбар.

Кстати, все идеи и предложения нашего отдела сегодня реализованы и приносят реальную пользу. В том числе идея по созданию базовых спутниковых геодезических станций, в режиме реального времени передающих поправки, необходимые для работы с высокоточными геодезическими приборами.

— Большую часть времени маркшейдер проводит в «поле» или в офисе за компьютером?

— Пожалуй, «50 на 50». Мы выезжаем в «поле» для передачи объектов под строительство и выполнений различных замеров и проверок, чтобы все работы выполнялись в соответствии с проектными решениями. Оставшееся время занимает офисная работа, ведение баз данных, пополнение слоев геоинформационных систем, камеральная обработка полевых материалов… В общем, работы хватает по всем фронтам.

— Как вы отдыхаете от бесконечного потока информации, «перезагружаетесь»?

— Я уже привык жить в таком ритме и в другом себя просто не мыслю. В свободное время занимаюсь спортом, хожу в тренажерный зал — это очень помогает «выпустить пар». Кроме того, у меня есть мотоцикл. По вечерам езжу на нем по лесу – так я, во-первых, не мешаю отдыхать другим, а во-вторых, на меня оказывает благотворное действие единение с природой. Зимой с той же целью одалживаю у товарища снегоход. Люблю путешествовать, каждый свой отпуск планирую так, чтобы посетить какую-нибудь новую страну.

— Как вы считаете, какими главными качествами должен обладать специалист вашего профиля?

— Самое главное – это самоорганизация. В условиях многозадачности очень важно умение четко планировать время, чтобы все успевать и не выбиваться из графика. При работе с измерениями нельзя допускать технических ошибок, поэтому необходимо уметь сосредотачиваться, концентрироваться на работе, не давая внешним факторам повлиять на ее выполнение – это еще одно немаловажное условие. Ну и, наконец, стрессоустойчивость. Вначале своей профессиональной деятельности, сталкиваясь с какими-то сложными вещами, я, бывало, начинал паниковать. Сегодня на любую задачу смотрю хладнокровно и задаю себе вопрос: что я могу сделать в этой ситуации? Умение правильно оценивать риски и быстро принимать решения, учитывая высокую ответственность нашей работы, — кстати, в этом же списке. Разумеется, маркшейдер должен также находить общий язык с людьми, чтобы правильно организовать работу. Без всех этих качеств в нашей профессии делать нечего.

— Поделитесь своим секретом: что нужно делать, чтобы стать успешным маркшейдером?

— Любить географию. Меня с детства притягивали карты. В моей комнате на стене висела большая географическая карта, которую я мог подолгу рассматривать. В школе география была любимым предметом, а самой любимой темой – система координат. Еще на школьной скамье меня удивляло, как ее можно не понимать. До сих пор иногда сталкиваюсь с тем, что некоторые строители-подрядчики испытывают затруднения с определением координат объектов. Так прямо им и говорю: «Коллеги, ну мы же это в школе проходили! Открывайте учебники – и повторяйте».

В университете, во время практики, мне легче, чем большинству студентов, давалась геодезия. Думаю, потому что мне это было интересно. А когда устроился маркшейдером в «Газпромнефть-Оренбург», география раскрылась для меня всеми своими гранями. Я считаю, без увлеченности невозможно добиться успехов ни в одной области. Чтобы стать хорошим специалистом, нужно любить свою работу – это главное условие.

Open post

ПРОнефть. Виталий Никуленков о степени автоматизации, технологических «трендах» и профессии оператора

Термин «добыча нефти и газа» включает в себя длинную цепочку процессов – от разведки до переработки. Последние научные разработки, использование инновационного оборудования и автоматизация производства значительно упростили ручной труд в нефтяной отрасли и сделали его максимально безопасным. Так, на этапе подготовки нефти на промысле работают установки, отделяющие нефть от минеральных солей и воды. За пультом управления технологической линии — смена операторов, которые круглосуточно следят за параметрами оборудования.

Виталий Никуленков – специалист компании «Газпромнефть — Оренбург». Человек, который посвящает себя цифрам, графикам и параметрам. Виталий — оператор обезвоживающей и обессоливающей установки подготовки нефти и газа 5 разряда. Он работает на Восточном участке Оренбургского нефтегазоконденсатного месторождения (ВУ ОНГКМ). «Я однажды для себя решил, что наиболее близкая мне отрасль – нефтяная в силу ее динамичного развития и возможности работать на самом новом оборудовании, — отметил герой специальной рубрики на RIA56.

Региональное информационное агентство RIA56 запустило серию партнерских материалов о профессиях, которые заинтересовали нас в нефтяной сфере. Публикация за публикацией мы знакомим читателей с людьми, которые работают в одной из ведущих отраслей региона, расскажем о редких и популярных специальностях, раскроем их с самых необычных сторон.

— Вы можете рассказать о том, в чем заключается важность процесса обезвоживания и обессоливания нефти? Почему этот этап требует так много «цифрового» внимания?

— Вообще, первичная подготовка нефти происходит непосредственно на объектах добычи. Добывая нефть, мы должны убрать содержащиеся в ней примеси, газ и воду для обеспечения чистоты продукта и его подготовки к транспортировке. Это важный и необходимый процесс, так как качество нефти должно соответствовать ГОСТу. Этот процесс подразумевает дегазацию, стабилизацию, обезвоживание и обессоливание. Если подготовка нефти проведена качественно, то сырье почти не оказывает вредоносного влияния на оборудование. В мои обязанности входит непосредственный контроль всего процесса.

Нефтегазоводяная смесь приходит со скважин по коллекторам на установку. Далее происходит процесс дегазации, нагрева, подачи химических реагентов и пресной воды. В результате образуется искусственная эмульсия, которая затем подвергается разрушению. Мы следим за параметрами качества продукции. Они должны соответствовать нормам технологического регламента, разработанного непосредственно для данной технологической линии.

— Это сегодня полностью автоматизированный процесс или ручное управление все-таки присутствует?

— Я сейчас работаю на новой технологической линии установки подготовки нефти и газа ВУ ОНГКМ, которую запустили в прошлом году. Автоматизация производства здесь составляет порядка 90%, то есть на 90% я могу управлять оборудованием дистанционно. По факту — это тот же персональный компьютер, только более сложный, который состоит из нескольких десятков мониторов. В программе системы управления задаются параметры.

Если раньше это были огромные пульты с тумблерами, датчиками и диафрагмами, то сейчас это просто персональный компьютер. Точнее, несколько компьютеров. Мое дело – наблюдать, чтобы параметры соответствовали технологическому режиму.

— Что является нормой в таком случае для технологического режима и насколько просто\сложно его поддерживать?

— Технологический режим – это поддержание заданных показателей каждого аппарата, трубопровода. Работа установки заключается в анализе данных. Ты анализируешь, следишь за тем, как меняются параметры. Мало того, на каждом параметре я могу открыть «тренд». По сути — тот же график, который строится по определенным показателям. Если я открою этот график, то по нему смогу судить о работе любого оборудования.

— О каком уровне безопасности можно говорить, имея в виду вашу работу, ведь вы работаете непосредственно на установке?

— В нашей работе основной параметр – это безопасность. Чем меньше персонал работает непосредственно с продуктами процесса подготовки, тем лучше. За качеством продукции можно следить дистанционно и это, конечно, огромный технологический плюс.

Кроме того, у нас работает система противоаварийной защиты, которая предназначена для поддержания технологического оборудования и производства в безопасном состоянии, своевременном выявлении и предупреждении аварийных ситуаций. При изменении любых параметров процесса за рамки установленных регламентом, происходит остановка оборудования. Соответственно автоматика делает все необходимые действия за тебя – закрывает всю запорную аппаратуру и останавливает процесс.

— Какими базовыми знаниями должен обладать оператор установки? Можно ли сказать, что в школе физика и химия были вашими любимыми предметами?

— Нет, конечно. Я в детстве и не думал даже о профессии нефтяника. Я учился хорошо, но не скажу, что был отличником. После школы отправился служить в армию, потом вернулся и долго не мог найти работу. В итоге знакомые посоветовали мне пройти курсы по «нефтянке» в Бузулуке на базе учебного комбината. Я их окончил через три месяца и прошел практику, получил удостоверение оператора по добыче нефти и газа 4 разряда, еще примерно полгода был в статусе соискателя. Потом устроился в «Южуралнефтегаз» и позже уже «Газпромнефть — Оренбург». Ушел с головой в процесс подготовки нефти, а не добычи. И именно здесь сейчас и вижу свое будущее. Прошло почти 9 лет с того момента. Можно уверенно сказать, что занимаюсь любимым делом.

Ну а если про базовые знания, то здесь, конечно нужно знать физико-химические свойства нефти, газов, химических реагентов, различные технические характеристики и правила эксплуатации установок, оборудования, контрольно-измерительных приборов. Все это специфика профессии. Ну и, конечно, работа в новом цифровом качестве, с современным оборудованием.

— Как вы видите себя дальше в профессии?

— Если говорить о горизонтах, то они на самом деле без границ (улыбается). Я пришел сюда попробовать новое для меня направление и остался. Остался в профессии и с командой. Знаете, я ведь и друзей здесь нашел самых близких. Вместе потом на рыбалку, вместе на выходные, отдых с семьями. У нас большой дружный коллектив смены. Друг за друга горой и здесь мне очень повезло. Когда чувствуешь поддержку коллег, это дорогого стоит.

Особенно, когда понимаешь, что нужно двигаться дальше — учиться, когда вокруг столько технологических новинок и отрасль не стоит на месте. Нефтяная сфера сегодня – одна из передовых.

Хотелось бы получить высшее образование по этому направлению. Желание есть огромное, но пока не могу найти возможности. Но в дальнейшем, уверен, что получится. Сейчас – работа и семья. У меня маленький сын. Ему полгода. И знаете, я думаю о его будущем, о том, кем он станет, когда вырастет. Еще не одно десятилетие нефтянка будет занимать ведущие позиции как в регионе, так и в стране, поэтому конечно, хочу, чтобы у нас это дело стало семейным.

Open post

ПРОнефть. Юлия Якименко о профессии «офисного геолога», 3D-моделировании и достигнутой высоте

Романтика профессии, детские мечты и максимум упорства — формула, которая стала для оренбурженки Юлии Якименко успешной и помогла найти себя. Юлия выросла в семье нефтяников – мама — гидрогеолог, отец – работал на буровой. Девочка с малых лет грезила открытиями и чертежами. Сегодня она – руководитель направления по геологическому моделированию и подсчету запасов углеводородного сырья компании «Газпромнефть-Оренбург».

Региональное информационное агентство RIA56 открывает серию партнерских материалов о профессиях, которые заинтересовали нас в нефтяной сфере. Публикация за публикацией мы будем знакомить вас с людьми, которые сегодня работают в одной из ведущих отраслей региона, расскажем о редких и популярных специальностях, раскроем их с самых необычных сторон.

О том, как пласт земли оживает в компьютерной графике с Юлией Якименко можно говорить часами. Девушка сыплет терминами, углубляется в тему и, казалось бы, мыслит чертежами и цифрами. Это фантастика наблюдать за тем, как создаются геологические модели и просчитываются запасы нефти. В мире современных технологий специальность Юлии своего рода уникальна. Даже в такой большой компании она – единственный спец в этом деле.

 — Юлия, вы больше 15 лет в профессии. Как вы пришли к тому, что хотите стать специалистом именно в геологическом моделировании?

— Это пришло не сразу. Я мечтала стать полевым геологом, как моя мама. Закончила наш Оренбургский государственный университет по специальности «геологическая съёмка, поиски и разведка месторождений полезных ископаемых». Надеялась работать где-нибудь в тайге в геологической партии. Но, как-то так вышло, что девчонкам в поле устроиться почти невозможно, это — суровая мужская работа. Свою трудовую деятельность начала в отделе геологии Волго-Уральского научно-исследовательского и проектного института. Вот тут-то и началось моделирование. Сначала двухмерное, потом трёхмерное.

Как сказала мой первый учитель и наставник — Вера Енсуновна Кан, не важно какой инструмент использовать, главное – представлять объёмную картинку того, что хочешь получить. Для меня это — не проблема, я с детства люблю геометрию, все эти проекции, чертежи, разрезы, профили. Но просто уметь распространять скважинные данные в межскважинное пространство не достаточно, нужно разбираться в самой природе этих данных. Для этого я получила второе высшее образование в Российском государственном геологоразведочном университете (Москва) по специальности «геофизические методы поисков и разведки».

Геологическая 3D модель залежи Капитоновского месторождения в программном комплексе RMSROXAR

— 3D сегодня захватывает мир по всем направлениям. Каковы преимущества этого формата в нефтяной отрасли? Что это дает в работе?

— 3D геологическое моделирование – важнейший инструмент, который позволяет спрогнозировать любые изменения свойств пласта (пористость, проницаемость, насыщенность) как по горизонтали, так и по вертикали, максимально точно рассчитать запасы и спроектировать варианты разработки. Геолог – модельер собирает воедино все имеющиеся данные (материалы сейсморазведки, результаты геофизических, промыслово-геофизических, гидродинамических исследований, опробования скважин, исследования керна и проб пластовых флюидов), анализирует, увязывает их между собой и выдает красивые объёмные картинки в виде сеток, каждая ячейка которой содержит значение этих данных.

Единственной правильной модели не существует… Сколько геологов, столько и моделей, и каждая из них может стать верной. С появлением новой информации, модель постоянно корректируется, уточняется. Чем больше скважинных данных, чем больше разбурено месторождение, тем точнее модель.

Без этой технологии сегодня в нефтяной отрасли никуда, ведь весь проектный фонд закладывается на 3D геологические модели, и чем точнее модель, тем выше успешность бурения.

 Центр управления бурением ГАЗПРОМ НЕФТЬ «ГеоНавигатор», Санкт-Петербург

— Это значит работа «модельера» серьезно зависит от исходных данных?

— Да, конечно, 70% времени при построении модели уходит именно на анализ, увязку и загрузку исходных данных. Чем больше данных и лучше их качество, тем точнее будет модель. Например, на 2D сейсмике хорошую модель не построишь. Современная 3D сейсморазведка даёт довольно точный прогноз структурных построений и распространения свойств по пласту при минимальном количестве скважинных данных.

То же и с геофизическими исследованиями в скважинах. В некоторых старых скважинах, пробуренных в 60-80-е годы, мы имеем неполный комплекс исследований плохого качества и неоднозначные результаты опробования. Такие данные брать в модель опасно, можно получить совершенно непредсказуемый результат. В нашей компании во всех поисково-разведочных скважинах выполняется расширенный комплекс ГИС, включающий современные высокоточные методы, такие как ядерно-магнитный каротаж, трехмерное акустическое зондирование, высокоразрешающий азимутальный электрический скважинный имиджер и другие методы, направленные на получение уникальной геологической информации.

—  В чем особенность месторождений в Оренбургской области? Отличаются ли залежи в Оренбуржье, к примеру, от сибирских пластов?

— Разные пласты и разные глубины – это и есть особенность. Сейчас все поисково-оценочные и разведочные скважины в зоне деятельности «Газпром нефти» бурим на глубине 3-4 км. Оренбургская область сегодня так «разбурена», что прогноз открытия крупных месторождений на небольших глубинах уже очень минимален. За последние 3 года открыли несколько небольших месторождений с извлекаемыми запасами нефти до 5 миллионов тонн.

 — Как вы отдыхаете от цифр, данных и чертежей? У офисных геологов есть хобби или любимое дело, которому они посвящают свободное время?

—  Рабочий график очень плотный, конечно. Но мы умеем отдыхать. Для меня лучший способ расслабиться – это горы. Моя любовь и увлечение. Мы с нашими коллегами из управления каждый год проводим отпуск в горах. Три раза на Эльбрус поднимались. Так что самая высокая точка, где мы побывали —  высота – 5642 метра! В этом году идем в Гималаи. Хотим подняться на 6,5 км. Мы же — геологи. Нас тянет к новым вершинам, мы именно за этим и пришли в профессию.

Scroll to top