Open post

ПРОнефть. Виталий Никуленков о степени автоматизации, технологических «трендах» и профессии оператора

Термин «добыча нефти и газа» включает в себя длинную цепочку процессов – от разведки до переработки. Последние научные разработки, использование инновационного оборудования и автоматизация производства значительно упростили ручной труд в нефтяной отрасли и сделали его максимально безопасным. Так, на этапе подготовки нефти на промысле работают установки, отделяющие нефть от минеральных солей и воды. За пультом управления технологической линии — смена операторов, которые круглосуточно следят за параметрами оборудования.

Виталий Никуленков – специалист компании «Газпромнефть — Оренбург». Человек, который посвящает себя цифрам, графикам и параметрам. Виталий — оператор обезвоживающей и обессоливающей установки подготовки нефти и газа 5 разряда. Он работает на Восточном участке Оренбургского нефтегазоконденсатного месторождения (ВУ ОНГКМ). «Я однажды для себя решил, что наиболее близкая мне отрасль – нефтяная в силу ее динамичного развития и возможности работать на самом новом оборудовании, — отметил герой специальной рубрики на RIA56.

Региональное информационное агентство RIA56 запустило серию партнерских материалов о профессиях, которые заинтересовали нас в нефтяной сфере. Публикация за публикацией мы знакомим читателей с людьми, которые работают в одной из ведущих отраслей региона, расскажем о редких и популярных специальностях, раскроем их с самых необычных сторон.

— Вы можете рассказать о том, в чем заключается важность процесса обезвоживания и обессоливания нефти? Почему этот этап требует так много «цифрового» внимания?

— Вообще, первичная подготовка нефти происходит непосредственно на объектах добычи. Добывая нефть, мы должны убрать содержащиеся в ней примеси, газ и воду для обеспечения чистоты продукта и его подготовки к транспортировке. Это важный и необходимый процесс, так как качество нефти должно соответствовать ГОСТу. Этот процесс подразумевает дегазацию, стабилизацию, обезвоживание и обессоливание. Если подготовка нефти проведена качественно, то сырье почти не оказывает вредоносного влияния на оборудование. В мои обязанности входит непосредственный контроль всего процесса.

Нефтегазоводяная смесь приходит со скважин по коллекторам на установку. Далее происходит процесс дегазации, нагрева, подачи химических реагентов и пресной воды. В результате образуется искусственная эмульсия, которая затем подвергается разрушению. Мы следим за параметрами качества продукции. Они должны соответствовать нормам технологического регламента, разработанного непосредственно для данной технологической линии.

— Это сегодня полностью автоматизированный процесс или ручное управление все-таки присутствует?

— Я сейчас работаю на новой технологической линии установки подготовки нефти и газа ВУ ОНГКМ, которую запустили в прошлом году. Автоматизация производства здесь составляет порядка 90%, то есть на 90% я могу управлять оборудованием дистанционно. По факту — это тот же персональный компьютер, только более сложный, который состоит из нескольких десятков мониторов. В программе системы управления задаются параметры.

Если раньше это были огромные пульты с тумблерами, датчиками и диафрагмами, то сейчас это просто персональный компьютер. Точнее, несколько компьютеров. Мое дело – наблюдать, чтобы параметры соответствовали технологическому режиму.

— Что является нормой в таком случае для технологического режима и насколько просто\сложно его поддерживать?

— Технологический режим – это поддержание заданных показателей каждого аппарата, трубопровода. Работа установки заключается в анализе данных. Ты анализируешь, следишь за тем, как меняются параметры. Мало того, на каждом параметре я могу открыть «тренд». По сути — тот же график, который строится по определенным показателям. Если я открою этот график, то по нему смогу судить о работе любого оборудования.

— О каком уровне безопасности можно говорить, имея в виду вашу работу, ведь вы работаете непосредственно на установке?

— В нашей работе основной параметр – это безопасность. Чем меньше персонал работает непосредственно с продуктами процесса подготовки, тем лучше. За качеством продукции можно следить дистанционно и это, конечно, огромный технологический плюс.

Кроме того, у нас работает система противоаварийной защиты, которая предназначена для поддержания технологического оборудования и производства в безопасном состоянии, своевременном выявлении и предупреждении аварийных ситуаций. При изменении любых параметров процесса за рамки установленных регламентом, происходит остановка оборудования. Соответственно автоматика делает все необходимые действия за тебя – закрывает всю запорную аппаратуру и останавливает процесс.

— Какими базовыми знаниями должен обладать оператор установки? Можно ли сказать, что в школе физика и химия были вашими любимыми предметами?

— Нет, конечно. Я в детстве и не думал даже о профессии нефтяника. Я учился хорошо, но не скажу, что был отличником. После школы отправился служить в армию, потом вернулся и долго не мог найти работу. В итоге знакомые посоветовали мне пройти курсы по «нефтянке» в Бузулуке на базе учебного комбината. Я их окончил через три месяца и прошел практику, получил удостоверение оператора по добыче нефти и газа 4 разряда, еще примерно полгода был в статусе соискателя. Потом устроился в «Южуралнефтегаз» и позже уже «Газпромнефть — Оренбург». Ушел с головой в процесс подготовки нефти, а не добычи. И именно здесь сейчас и вижу свое будущее. Прошло почти 9 лет с того момента. Можно уверенно сказать, что занимаюсь любимым делом.

Ну а если про базовые знания, то здесь, конечно нужно знать физико-химические свойства нефти, газов, химических реагентов, различные технические характеристики и правила эксплуатации установок, оборудования, контрольно-измерительных приборов. Все это специфика профессии. Ну и, конечно, работа в новом цифровом качестве, с современным оборудованием.

— Как вы видите себя дальше в профессии?

— Если говорить о горизонтах, то они на самом деле без границ (улыбается). Я пришел сюда попробовать новое для меня направление и остался. Остался в профессии и с командой. Знаете, я ведь и друзей здесь нашел самых близких. Вместе потом на рыбалку, вместе на выходные, отдых с семьями. У нас большой дружный коллектив смены. Друг за друга горой и здесь мне очень повезло. Когда чувствуешь поддержку коллег, это дорогого стоит.

Особенно, когда понимаешь, что нужно двигаться дальше — учиться, когда вокруг столько технологических новинок и отрасль не стоит на месте. Нефтяная сфера сегодня – одна из передовых.

Хотелось бы получить высшее образование по этому направлению. Желание есть огромное, но пока не могу найти возможности. Но в дальнейшем, уверен, что получится. Сейчас – работа и семья. У меня маленький сын. Ему полгода. И знаете, я думаю о его будущем, о том, кем он станет, когда вырастет. Еще не одно десятилетие нефтянка будет занимать ведущие позиции как в регионе, так и в стране, поэтому конечно, хочу, чтобы у нас это дело стало семейным.

Open post

ПРОнефть. Юлия Якименко о профессии «офисного геолога», 3D-моделировании и достигнутой высоте

Романтика профессии, детские мечты и максимум упорства — формула, которая стала для оренбурженки Юлии Якименко успешной и помогла найти себя. Юлия выросла в семье нефтяников – мама — гидрогеолог, отец – работал на буровой. Девочка с малых лет грезила открытиями и чертежами. Сегодня она – руководитель направления по геологическому моделированию и подсчету запасов углеводородного сырья компании «Газпромнефть-Оренбург».

Региональное информационное агентство RIA56 открывает серию партнерских материалов о профессиях, которые заинтересовали нас в нефтяной сфере. Публикация за публикацией мы будем знакомить вас с людьми, которые сегодня работают в одной из ведущих отраслей региона, расскажем о редких и популярных специальностях, раскроем их с самых необычных сторон.

О том, как пласт земли оживает в компьютерной графике с Юлией Якименко можно говорить часами. Девушка сыплет терминами, углубляется в тему и, казалось бы, мыслит чертежами и цифрами. Это фантастика наблюдать за тем, как создаются геологические модели и просчитываются запасы нефти. В мире современных технологий специальность Юлии своего рода уникальна. Даже в такой большой компании она – единственный спец в этом деле.

 — Юлия, вы больше 15 лет в профессии. Как вы пришли к тому, что хотите стать специалистом именно в геологическом моделировании?

— Это пришло не сразу. Я мечтала стать полевым геологом, как моя мама. Закончила наш Оренбургский государственный университет по специальности «геологическая съёмка, поиски и разведка месторождений полезных ископаемых». Надеялась работать где-нибудь в тайге в геологической партии. Но, как-то так вышло, что девчонкам в поле устроиться почти невозможно, это — суровая мужская работа. Свою трудовую деятельность начала в отделе геологии Волго-Уральского научно-исследовательского и проектного института. Вот тут-то и началось моделирование. Сначала двухмерное, потом трёхмерное.

Как сказала мой первый учитель и наставник — Вера Енсуновна Кан, не важно какой инструмент использовать, главное – представлять объёмную картинку того, что хочешь получить. Для меня это — не проблема, я с детства люблю геометрию, все эти проекции, чертежи, разрезы, профили. Но просто уметь распространять скважинные данные в межскважинное пространство не достаточно, нужно разбираться в самой природе этих данных. Для этого я получила второе высшее образование в Российском государственном геологоразведочном университете (Москва) по специальности «геофизические методы поисков и разведки».

Геологическая 3D модель залежи Капитоновского месторождения в программном комплексе RMSROXAR

— 3D сегодня захватывает мир по всем направлениям. Каковы преимущества этого формата в нефтяной отрасли? Что это дает в работе?

— 3D геологическое моделирование – важнейший инструмент, который позволяет спрогнозировать любые изменения свойств пласта (пористость, проницаемость, насыщенность) как по горизонтали, так и по вертикали, максимально точно рассчитать запасы и спроектировать варианты разработки. Геолог – модельер собирает воедино все имеющиеся данные (материалы сейсморазведки, результаты геофизических, промыслово-геофизических, гидродинамических исследований, опробования скважин, исследования керна и проб пластовых флюидов), анализирует, увязывает их между собой и выдает красивые объёмные картинки в виде сеток, каждая ячейка которой содержит значение этих данных.

Единственной правильной модели не существует… Сколько геологов, столько и моделей, и каждая из них может стать верной. С появлением новой информации, модель постоянно корректируется, уточняется. Чем больше скважинных данных, чем больше разбурено месторождение, тем точнее модель.

Без этой технологии сегодня в нефтяной отрасли никуда, ведь весь проектный фонд закладывается на 3D геологические модели, и чем точнее модель, тем выше успешность бурения.

 Центр управления бурением ГАЗПРОМ НЕФТЬ «ГеоНавигатор», Санкт-Петербург

— Это значит работа «модельера» серьезно зависит от исходных данных?

— Да, конечно, 70% времени при построении модели уходит именно на анализ, увязку и загрузку исходных данных. Чем больше данных и лучше их качество, тем точнее будет модель. Например, на 2D сейсмике хорошую модель не построишь. Современная 3D сейсморазведка даёт довольно точный прогноз структурных построений и распространения свойств по пласту при минимальном количестве скважинных данных.

То же и с геофизическими исследованиями в скважинах. В некоторых старых скважинах, пробуренных в 60-80-е годы, мы имеем неполный комплекс исследований плохого качества и неоднозначные результаты опробования. Такие данные брать в модель опасно, можно получить совершенно непредсказуемый результат. В нашей компании во всех поисково-разведочных скважинах выполняется расширенный комплекс ГИС, включающий современные высокоточные методы, такие как ядерно-магнитный каротаж, трехмерное акустическое зондирование, высокоразрешающий азимутальный электрический скважинный имиджер и другие методы, направленные на получение уникальной геологической информации.

—  В чем особенность месторождений в Оренбургской области? Отличаются ли залежи в Оренбуржье, к примеру, от сибирских пластов?

— Разные пласты и разные глубины – это и есть особенность. Сейчас все поисково-оценочные и разведочные скважины в зоне деятельности «Газпром нефти» бурим на глубине 3-4 км. Оренбургская область сегодня так «разбурена», что прогноз открытия крупных месторождений на небольших глубинах уже очень минимален. За последние 3 года открыли несколько небольших месторождений с извлекаемыми запасами нефти до 5 миллионов тонн.

 — Как вы отдыхаете от цифр, данных и чертежей? У офисных геологов есть хобби или любимое дело, которому они посвящают свободное время?

—  Рабочий график очень плотный, конечно. Но мы умеем отдыхать. Для меня лучший способ расслабиться – это горы. Моя любовь и увлечение. Мы с нашими коллегами из управления каждый год проводим отпуск в горах. Три раза на Эльбрус поднимались. Так что самая высокая точка, где мы побывали —  высота – 5642 метра! В этом году идем в Гималаи. Хотим подняться на 6,5 км. Мы же — геологи. Нас тянет к новым вершинам, мы именно за этим и пришли в профессию.

Scroll to top